Носорог для Папы Римского 22 страница

Лев сочувственно кивает. У него тоже есть сестры.

— С тех пор, как сестра моя отдалилась от церкви, мы едва сводим концы с концами, осмелюсь сказать…

Едва сводим концы с концами? Этого слабого и недалекого человечка назначил Юлий. Возможно, благодаря его сестре. Всегда найдется какая-нибудь причина, с Юлием обычно так и бывало. Так было с генуэзцами на севере, с мраморными каменоломнями Каррары — и даже с Францией. Юлий отрыгнуть не мог, чтобы не вспомнить о Франции. Он же, прежде чем делать назначение, должен все рассчитать и взвесить. Возможно, не сегодня, не нынешним утром, но Специи необходимо уделить внимание. Там, судя по отчету Носорог для Папы Римского 22 страница епископа, церкви на грани закрытия, а гостия плесневеет в дарохранительнице. Там голодают священники, недоедают епископы. Прелат подбирается к существу дела, но Лев уже до него добрался и уже устал от того, что понимает этого епископа, понимает, зачем он здесь, о чем попросит через минуту, а также от того, что ему довелось услышать эту конкретную жалобу, в то время как тысячи других никогда не достигнут его слуха.

— И по всем этим причинам, а также и по другим, о которых я не упомянул из уважения к своей сестре, я прошу ваше святейшество проверить девицу Амалию на предмет ереси здесь, в Риме, ибо Носорог для Папы Римского 22 страница я полагаю, что она так же вредоносна для церкви в Специи, как вредоносен был Савонарола для церкви во Флоренции, в том самом городе, где вы родились.

Последнюю фразу епископ выговаривает одним духом и замолкает. Следует продолжительная пауза. Гиберти подбирается к дальней двери.

— Вот вы говорите: «проверить на предмет ереси здесь, в Риме». Что вы имеете в виду? Что ее надо проверить здесь, в Риме, или что свои еретические деяния она совершила здесь, в Риме, или и то и другое сразу? — спрашивает Папа.

Вопрос этот медленно направляется к епископу, выпуская по пути усики и опутывая его. Голова священнослужителя слегка накреняется Носорог для Папы Римского 22 страница. На лице сохраняется почтительность, и Лев понимает, что гнев его пока остается незамеченным. Но ему и не хотелось бы, чтобы это произошло сразу. Это ж надо, упомянуть о Савонароле в разговоре с ним! Бросаться этим именем здесь, перед ним, перед одним из Медичи! До чего же он неуклюж, этот епископ. И еще — в том самом городе, где вы родились. Что за наглость! Но это не должно повлиять на его суждения, необходимо оставаться спокойным.

— Полагаю, вы имели в виду, что ее надо испытать здесь, в Риме? — переспрашивает он.



Епископ благодарно кивает.

— Давайте пройдемся, — предлагает Папа, беря епископа Носорог для Папы Римского 22 страница под руку и подводя его к той двери, которую Гиберти уже открывает.

Зал за ней запружен народом в сутанах и рясах. В нем внезапно воцаряется тишина.

Стоя бок о бок, они какое-то время медлят. Внимательному собранию улыбка, блуждающая по лицу Льва, внушает безосновательное утешение. Одним из малых его талантов является умение извлекать некую пользу из того, что явно бесполезно. Епископ, стоящий с ним рядом, исполняет ныне некую функцию, хотя и не ведает об этом. Теперь они продвигаются к Станца дель Инчендио, и Папа кивает, поворачиваясь из стороны в сторону и тем самым ниспосылая благословение на головы тех, чьи тела Носорог для Папы Римского 22 страница расступаются, давая ему дорогу. Епископ Специи улыбается во весь рот. Вокруг них образуется небольшой круг.

— Думаю, будет лучше всего, — приятным голосом говорит Папа, — если я лишу вас епископского сана.

Улыбка епископа угасает.

Малозначительные князьки, их слуги, священники, прихлебатели! высокопоставленные члены его фамилии, чиновники курии, бюрократы и представители римских коммун — все они выказывают вежливое внимание. Вокруг его алой накидки-моццетты, излучающей надежду, понемногу образуется скопление людей. Они здесь для того, чтобы быть замеченными.

Чтобы оказаться свидетелями, думает Лев, а затем поправляется: нет, сплетниками. Он говорит:

— Ваша сестра, у которой находятся средства на реформирование монастыря Святой Магдалины в Специи, но не на Носорог для Папы Римского 22 страница штопанье карманов своего брата, взяла под свое попечительство малолетнюю сироту. Брат же в ответ на это пренебрегает своими обязанностями, позволяет церквям обращаться в развалины, растрачивает скудные доходы своей епархии и дурно управляет ее землями, после чего, обнаружив, что чашка наполовину пуста, а не наполовину полна, он является в Рим и просит Папу, чтобы девочку-сироту сожгли на Кампо-ди-Фьори. Теперь скажите, что я обо всем этом должен думать?

К нынешнему вечеру появится огромное множество наказанных епископов, отправленных на спине мула обратно в Специю; ввергнутых в нищету; поверженных на пол и бичуемых словесами, пока у них чудесным Носорог для Папы Римского 22 страница образом не окажутся окровавленными спины; закованных в цепи и доставленных для допроса в замок Святого Ангела. Всех их будут сопровождать тучи сирот-малюток и вереницы старших сестер. Во всех тавернах Рима будут подниматься кружки за здравие Папы. Шуткам не будет конца. Он оглядывается, словно пребывает в беспомощности, словно эти разоблачения не доставляют ему никакого удовольствия. Ему отвечают озабоченными взглядами. Епископ снова заглатывает воздух, но ничего не произносит, и это с его стороны мудро.

— Я просто не знаю, что и думать, — удрученно говорит Папа.

Минутой позже, когда он вышагивает обратно через Сеньятуру, Гиберти торопливо подходит к нему. Лев ненадолго останавливается Носорог для Папы Римского 22 страница в зале Элиодоро.

— Каковы доходы епископа Специи? — вопрошает он.

— Небольшие. Около четырех сотен дукатов. Но в его руках также и Понтано, а это приносит еще три сотни.

— Передай ему мое пожелание, чтобы эти три сотни пошли на богадельню его сестры.

— Постоянно или единовременно?

— Единовременно! Я не собираюсь обращать церковные доходы на содержание целого дома отставных потаскух. И намекни легату, чтобы проследил за исполнением. Его сестра и эта босоногая девчонка с небес могут помимо «незнакомца из моря» дожидаться и незнакомца из Рима. Почему бы и нет? — Гиберти делает пометку в своем гроссбухе. — Ну а теперь? С кем еще я должен увидеться?

— С обычными Носорог для Папы Римского 22 страница просителями. По крайней мере с четырьмя или пятью из них…

И Гиберти принимается зачитывать из гроссбуха:

— «Мартин из Бизенцио, Якопо из Трастевере, Джованна из Китаторио, Иоханнес Тибуртинус, Джанкарло из Понтормо, Джанкарло из Вольтерры…»

Перечисление имен успокаивает Льва, и он смотрит в створчатое окно на раскинувшиеся внизу сады. Занавес тени, подтянувшись к дворцу, обратился теперь не более чем в полоску. Издалека с западной стороны доносится едва различимый хруст. Ганнон опять крушит деревья. Невидимый отсюда сад представляется гораздо более диким. Он думает о вчерашних шутках, о театральной ярости Вича, о мраморном спокойствии Фарии. Они его не одурачили, ни один Носорог для Папы Римского 22 страница из них. Он отворачивается.

— «…Маттаус из Рооса, Филиберт Савойский, три женщины — не поименованы, Роберт Марк, джентльмен, Паоло из Витербо, брат Йорг из Узедома, Альдо из Пизы, Антонио из Парионе, Губерт из Парионе, Сальваторе из Парионе — они, по-моему, просят вместе, Филипп Савойский, приор Минервино…»

— Только не он, — резко вставляет Лев. — Я лишил его сана и отказал в праве на апелляцию. Он знает почему. Продолжай.

— «Отец Пьетро из Гравины, Космас из Мельфи, Бартоломео из Сан-Бартоломео, что в Гальдо, Родольфо из Фьефенкасла, Максимилиан из Чура, синюра Ядранка из Себенико, Якоб из Рагузы, Адольф из Фрайбурга…» А, приветствую вас, кардинал Носорог для Папы Римского 22 страница Биббьена!

Через зал Константина к ним быстрым шагом — хотя и задом наперед — направляется некто медведеподобный, в зеленой шляпе и красной накидке.

— День добрый, Джан Маттео Гиберти! — говорит он, запрокинув взгляд на зеленые и желтые пятна, испещряющие потолок.

Входя, он делает полупируэт, улыбаясь Льву, который заключает его в объятия.

— Ваше святейшество. — Теперь он отступает на шаг назад, чтобы отвесить замысловатый поклон. — Optimus et Magnus…[43]

Следуют еще два поклона, еще более изощренных. Лев улыбается.

— Довицио внизу, я видел его, когда…

— Довицио! Тогда почему же он не здесь?! — восклицает Лев.

Начинают собираться облака.

— У него нет приглашения, — отвечает Биббьена.

— Но у тебя Носорог для Папы Римского 22 страница ведь тоже нет!

— Увольте своих охранников! — кричит Биббьена. — А потом повысьте их в звании! Мы с Довицио поговорили, подтрунивая над вами за вашей спиной. Это куда занимательней, чем говорить с вами лично.

— Почему? Я что, стал таким скучным?

Сегодня Биббьена ему просто необходим.

— Смертельно! Но вы Папа и можете позволить себе быть скучным, сколько вам угодно. Когда я сюда вошел, то увидел Лено. Он до крайности возбужден. У него для вас новости, связанные с мессой у Колонны. — При упоминании о Лено все благодушие Льва улетучивается. — Ну-ну, взбодритесь, — увещевает его Биббьена. — Могло быть и хуже. Его хозяин, к примеру.

— Ну, ну Носорог для Папы Римского 22 страница! — протестует Лев. — Кардинал Армеллини — мой верный и обязательный слуга.

— Согласен, а еще лицемерный вымогатель…

— Ты не вправе так выражаться! — смеется Лев.

— Опять вынужден согласиться. Когда я в последний раз описал его подобным образом, толпа подлинных лицемерных вымогателей подвергла мой дворец осаде, требуя, чтобы я головой ответил за клевету. Допустим, толпы из четырех человек и собаки достаточно, чтобы осадить дворец Биббьены в его нынешнем виде, но все-таки… У меня при мысли об этом до сих пор руки трясутся. Посмотрите. — (Лев берет протянутую ему руку.) — Пойдемте.

— А просители? — вмешивается Гиберти.

Otium, negotium…

— Очень волнуются, доложу я вам, — говорит Биббьена. — Хотят видеть Носорог для Папы Римского 22 страница Папу.

— Сделай мне одолжение, Джан Маттео, — обращается Лев к секретарю. — Прими четверых-пятерых. Выслушай их и… Поступи так, как сочтешь нужным. От моего имени. — Секретарь бесстрастно кивает. — А когда увидишь моего брата, передай ему мое благословение.

Он поворачивается и, держа Биббьену под руку, идет обратно через зал Константина.

— Сейчас по коридорам вашего дворца гуляет невероятная сплетня, — говорит Биббьена, — но я к ней никакого отношения не имею. Услышал ее, как только вошел. Скажите, это правда, что нынешним утром вы заставили епископа Специи съесть жабу?..

Гиберти слушает, как взмывает и опадает серебристый смех Папы, пока эта парочка не ускользает прочь Носорог для Папы Римского 22 страница и звук не замещается другим — бормотанием или шепотом, ропщущим шорохом. Он никогда не прекращается, этот звук, порождаемый приглушенными голосами за закрытыми дверьми, волнениями и переживаниями в других помещениях и в других местах. Гиберти закрывает свой гроссбух.

До Лено, находящегося этажом ниже, этот звук тоже доносится, но Лено не обращает на него внимания. И это весьма разумно, ибо звук ни о чем ему не сообщает, его нельзя продать, он вообще ничего не стоит. Туаз грубо резанного мрамора идет за двадцать три джулио. Это факт. На него работают двести пять человек — это тоже факт. Сто тридцать два из них — в Носорог для Папы Римского 22 страница открыто принадлежащих ему мастерских за виа делле Боттеге-Оскуре. Сто четыре из них — евреи. Факт, факт. Он ожидает Папу в прихожей Царского зала. Факт? Что, если его святейшество не появится?.. Абстракция. Бесполезная.

Далее: в одном скудо — сотня джулио, а в генуэзской лире — двадцать сольдо, в английском фунте — пятнадцать. Флорин и венецианский цехин твердо идут один к одному. Четыре сольдо — за кавалотто, шесть кватрино — за сольдо, один — за два генуэзских денария, четыре — за байокко, десять — за джулио, или паолино, или карлино, хотя сегодня они встречаются нечасто. Никто в здравом рассудке не принимает далеры, и то же самое касается стиверов Носорог для Папы Римского 22 страница, батценов и копстаков. Все это очень занимательно. За сто четырнадцать миланских сольдо можно получить одну серебряную крону, которая равняется трем генуэзским лирам плюс целой куче римских сольдо — от двенадцати до двадцати. Четыре багатини составляют кватрино. Факт, факт, факт.

Загадка: если за один венецианский дукат дают чуть меньше двух с половиной туринских ливра, а туаз грубо резанного мрамора продается за пять ливров с четвертью, то сколько туазов потребуется продать, чтобы заполнить венецианскими дукатами самый большой его кошель (вместимость — один фольетто, обычный вес — одна либбра)? Ответ: не хватит всех каменоломен христианского мира! Ха-ха-ха! Республиканские дукаты — всего лишь счетная единица Носорог для Папы Римского 22 страница, цифра в гроссбухе, рукопожатие и сделка, совершенные на следующий год в Безансоне. Да быстрее же, думает он, ерзая на скамье.

Время от времени домочадцы Льва просовывают головы в дверь, разглядывают его и скрываются снова. Ему кивает знакомый чиновник курии. Несколько молодых людей играют в конце коридора в чехарду, затем убегают. Здесь, в прихожей, довольно жарко. Он потеет. Ведь не забудет же о нем Биббьена? Или решит забыть? Это случится не впервые: хорошо посмеяться за счет синьора Джулиано Лено, оставленного в ожидании на целый день. Если оценить каждый взрыв хохота в джулио, то сколько это будет за год? В прошлом году Носорог для Папы Римского 22 страница кто-то не поленился подсчитать, сколько раз по кому прошлись пасквилянты, а результаты вывел мелом на груди Пасквино. Среди самых проклинаемых жителей Рима Джулиано Лено значился вторым.

Его слуха достигают приглушенные крики, несущиеся по коридору из внутреннего двора Сан-Дамазо, которые усиливаются, становясь отчасти стонами. Этот шум — странная смесь из одобрительных возгласов и вздохов разочарования. Он начинает стихать. Это просители, думает Лено. Просители — значит, Папа, значит, ждать ему придется еще больше, к тому же — две лиры против юстино — он все сильнее убеждается в том, что шутник Биббьена решил увеличить его, Лено, «хохотальный» счет еще на джулио-другой. А Носорог для Папы Римского 22 страница то и на сольдо, на целый скудо… А потом, словно бы в подтверждение этих опасений, до него доносятся раскаты смеха. И тут же, словно чтобы поскорее их развеять, в дальнем конце коридора появляется Папа, по бокам сопровождаемый Биббьеной и Довицио.

Все трое останавливаются. Еще больше смеха, взаимные объятия. Шляпа с зелеными полями, принадлежащая Биббьене, так и подпрыгивает. Лено встает, чтобы его заметили, и собирается с мыслями: так, Вич и Ceppa, это хорошо, хотя его человек ничего в их разговоре не разобрал. Да, и монахи тоже: это позабавит его святейшество, и, пока тот будет еще вздрагивать от смеха, надо успеть спросить его о Носорог для Папы Римского 22 страница счете. В папской казне опять задержали ему плату, так что бригады каменотесов пришлось сократить до минимума. Довицио берет крупного человека под руку, но тот, прежде чем дать себя увести, замечает стоящего поодаль Лено и поднимает руку. Лено поспешно машет ему в ответ. Папа овладевает собой, быстро направляется к Лено и, на миг остановившись, чтобы взять его под руку, увлекает за собой.

— Какие новости, Лено? — спрашивает он отрывисто, проталкивая его вперед и отпуская, чтобы тот мог сойти по узкой винтовой лестнице, деревянные ступени которой на полпути сменяются каменными, в конце концов приводя в широкий коридор с высоким Носорог для Папы Римского 22 страница потолком, где эхом отражаются звуки сверху.

Зарешеченные отдушины, проходящие под потолком с одной стороны коридора, пропускают яркие снопы солнечного света. С другой стороны в кирпичной кладке имеются полукруглые прорези, занавешенные мешковиной, из которых вырывается лязг горшков и кастрюль и доносятся кухонные запахи. Облаченные в фартуки поварята то и дело выскакивают из дверей, но тут же призываются обратно. Разносчики ставят подносы себе на голову и осторожно вышагивают по коридору, стараясь не столкнуться с другими, несущими дрова, бочки с рыбой и огромные дымящиеся супницы. Мимо провозят тачку, полную телячьих голов. Еще одна тачка до краев нагружена угрями. Здесь, внизу, жарче, отмечает про Носорог для Папы Римского 22 страница себя Лено, докладывая Папе о том, что ему самому доложили вскоре после полуночи, и украдкой вытирая под мышками липкий пот.

— Вич и Ceppa? — переспрашивает Папа один раз.

Но вообще он спокоен и довольствуется созерцанием круговерти из готовщиков соусов и младших поваров, заляпанных кровью подручных мясника и чистильщиков котлов, — все они петляют, едва не сталкиваясь друг с другом, и перепрыгивают через желоб, проходящий по середине коридора и до краев заполненный прогорклой водой. Время от времени клубы пара, вздымаясь, приподнимают засаленную мешковину. Тогда можно видеть огонь в печах и огромных краснолицых мужиков, орудующих мясницкими ножами.

— Дальше, — говорит Папа.

Лено рассказывает ему о скандале Носорог для Папы Римского 22 страница во время мессы. Его святейшество с рассеянным добродушием повторяет избранные отрывки:

— Монахи? Немецкие монахи?.. Цитировал Грациана? Бедняга Ceppa…

Упоминание о синьоре Вителли заставляет Льва изогнуть брови, лицо его вытягивается, и он делает какое-то замечание на латыни насчет всадников, скачущих задом наперед, кажется, парфянах; Лено не вполне его улавливает.

— Ладно, Колонна был сумасшедшим даже и до Равенны, — говорит Папа несколькими минутами позже. — А теперь, вероятно, спятил еще сильнее.

— Да-да, — радостно соглашается Лено.

Но затем вспоминает о донесении своего человека, под конец настолько невнятном — действительно ли тот пронаблюдал за всем прошлым вечером, как обещал? — что его трудно разобрать. Кухонный Носорог для Папы Римского 22 страница гвалт перекрывают глухие звуки падения, за которыми следуют стоны и проклятия.

— По правде сказать, нет, — поправляется Лено. — Оказалось, двое из людей, что были с монахами, тоже сражались при Равенне. Он их с радостью освободил.

— Монахов?

— Нет, их людей. Капитан Вича поручился за них.

Папа безо всякого выражения глядит на мешковину, прикрывающую ближайший дверной проем. Рев позади нее крепнет. Лено между тем продолжает, и понтифик поворачивается к нему.

— Упоминалось и ваше имя. Они заявили, что сражались и за вас тоже…

Еще более яростный рев. Кризис на кухне? Лено умолкает.

— Дальше, — требует Папа.

Появляется угорь. Он просовывает голову из-под мешковины Носорог для Папы Римского 22 страница и поводит ею из стороны в сторону, вынюхивая воду. Этот угорь отвлекает Лено, и забавный рассказ, припасенный им, становится скомканным, расплывчатым. Он не может вспомнить имени капитана. Угорь делает бросок в сторону желоба, соскальзывает в него и начинает плыть по течению. Появляются еще двое угрей, за ними — еще трое. А бывший их капитан, он рад был их увидеть? Или недоволен? Либо то, либо то, и капитан как-то так к нему обратился… Все вдруг неуклюже запутывается, и Папа выглядит разочарованным.

— Они были людьми Диего, — отрывисто говорит Лев. — Действовали по его приказаниям.

Именно это имя — Диего, — всплывшее после мучительного копания Носорог для Папы Римского 22 страница в голове, по-видимому, захватило сейчас его и уносит куда-то вдаль. Лено ничего не может с этим поделать. Оборванцы-поварята, вооруженные метлами и кочергами с короткими ручками, выпрыгивают в коридор, чтобы остановить наплыв угрей — тех уже несколько дюжин. Почему его святейшество не сгибается пополам от смеха, глядя на это? Он холодно наблюдает, как угри обвиваются вокруг чьих-то лодыжек, как соскальзывают они в желоб, как их вылавливают за хвосты, швыряют в горшки и ведра. Ужимки и уловки рыб не вызывают у Льва и тени улыбки. Один из них пытается удрать по лестнице. Частный груз, уносимый Носорог для Папы Римского 22 страница частным течением мысли. Лев барахтается у него в фарватере.

— Если вашему святейшеству угодно будет подробнее узнать об этих двоих или о монахах…

Это выводит его из задумчивости.

— Даже и не помышляй об этом, дорогой Джулиано. Я просто упомянул о креатуре Вича, вот и все. — Мировая скорбь избороздила его лицо морщинами. — Прато до сих пор причиняет мне боль, даже и теперь…

Меланхолия на краткий миг придает его внешности благородства.

Лено сочувственно кивает, разыгрывая понимание: Прато — это производство шерсти, не так ли, окраска и прядение, каждую осень там проводится ярмарка, которую перенесли во Флоренцию (неудачно) во время оккупации, случившейся два года назад Носорог для Папы Римского 22 страница — или, может быть, три? У него нет времени обдумать все эти разнообразные возможности. Страдания угрей преобразуются в раздражение: укусы куда ни попадя и всеобщее барахтанье приходят на смену недавним помыслам о побеге. Заляпанные слизью поварята храбро хватают рыб за хвосты окровавленными пальцами, и Папа наконец замечает яростный разгул кухонного хаоса, одолевающий их теперь со всех сторон.

— Ох уж эти угри! — восклицает он. — Что, Джулиано, поможем мальчишкам? Или встанем на сторону угрей?

Джулиано только посмеивается, не зная, как ответить и стоит ли вообще отвечать. Папа поворачивается к лестнице.

Они говорят о неумолимых испарениях, которые вскоре окутают весь Рим благодаря карающему Носорог для Папы Римского 22 страница его солнцу, об ухудшении проблемы с крысами, о долгожданном летнем отдыхе Льва (до которого оставалось еще несколько месяцев) и о конюшне, возводимой для Ла-Мальяаны, — дурацком мавзолее для лошадей и тех, кто за ними ухаживает. Но надо наконец упомянуть о деньгах на строительство собора Святого Петра — сейчас там идут земляные работы. Это выглядело неуместным, когда Папа так остроумно рассказывал о вчерашних тупых говорунах и об их встрече с его слоном; опрометчивым, пока Папа так тепло отзывался об устроенных им декоративных зубцах поверх башни Ангуиллара; несвоевременным среди слабых жалоб насчет необходимости заново укрепить лоджию Бельведера. Наконец, когда Лено был отпущен восвояси, это Носорог для Папы Римского 22 страница сделалось невозможным, и счет так и остался неоплаченным.

Тысяча триста золотых скудо. Но зато со дня интронизации Папы Лено был удостоен семи приватных аудиенций: в ризнице часовни Николая V; в каморке рядом с комнатой для прислуги, где хранились подносы; в полуразрушенной беседке в садах к западу от дворца; очень короткой — у черного хода дворца Льва в Понте, после чего Лено было сказано прийти на следующий день, так что считаем за две; перед дверью клозета, пока его святейшество опорожнял кишечник, — они разговаривали через дверь. Ну и конечно, сегодня, в коридоре рядом с кухнями. Все это — самые драгоценные мгновения Носорог для Папы Римского 22 страница в его жизни. Лев, помахивая рукой, удаляется. Лено поворачивается в сторону выхода.

Неудачливые просители бредут через сводчатые ворота из внутреннего двора Сан-Дамазо — этакое унылое стадо. Их разочарование захлестывает Лено, пока он стоит, ожидая, что ему подадут коня. Он, однако же, чувствует себя неуязвимым, сподобленным помазания среди тех, кто этого не сподобился. Тысяча триста скудо — не так уж много. Вскочив на коня, он рассекает толпу, направляясь мимо ступеней, ведущих к старой базилике, по улице, проходящей вдоль ее южной стороны. Тень от обелиска падает на развалины церкви Санта-Петронилла, все еще виднеющиеся возле карликовой колоколенки Санта-Мария делла Феббре. Вдоль Носорог для Папы Римского 22 страница стены выстроены в ряд несколько телег, рядом с ними праздно сидят рабочие. Конь спотыкается на изрытой колдобинами земле. Лено останавливается и запрокидывает голову.

Вырастая из исполосованной траншеями, изрытой ямами земли, над ним высятся огромные руины. Четыре грубые каменные башни подавляют окрестные дома, часовни и трактиры, обращая их в россыпь хибарок и лачуг, черепков и осколков, разбросанных этими глыбами во время их извержения из земной коры. Их бесформенная тяжесть вздымается к небу, где, обретая высоту, они становятся колокольнями расы титанов, громадными и невозможными, а потом…

А потом — ничего. Две башни соединены ненадежным сводом. Ниже, среди завалов неиспользованного камня и дерева Носорог для Папы Римского 22 страница, пробираются фигурки размером с муравьев, обследуя обветшалую кладку. На другой стороне площадки пересмеиваются несколько нищенствующих монахов; два привередливых мула остановились перед неглубокой лужей; в ближайшую башню швыряет камни стайка сорванцов. Лено смотрит через плечо. В миле или двух к востоку ширятся, поднимаясь к небу, башни белого дыма, словно бы насмехаясь над бегемотьей неуклюжестью этих четырех. Печи для обжига извести работают на полную мощь. Повернувшись обратно, он видит, что по изрытой земле в его сторону шагает один из его рабочих и с ним — монах, глядящий вперед из-под ладони. Лено снова начинает читать свои счастливые молитвы по четкам: сотня джулио за скудо Носорог для Папы Римского 22 страница, двадцать сольдо за генуэзскую лиру, пятнадцать лир за английский фунт. Ткань и камень, думает он, разворачивая коня. Рим меняет наряды по пятнадцать раз на дню, но тело под ними покрыто буграми и струпьями. Старая свиноматка смотрит на свой помет и видит старческие лица. Базилика Петра едва начата и уже разрушается. Четыре сольдо — за кавалотто, шесть кватрино — за сольдо, одно — за два генуэзских денария, четыре — за байокко…

— Лено — это вы?

Вздрогнув, он глядит вниз. К нему обращено суровое лицо, во взгляде — полное спокойствие.

— Я спрашиваю: Лено — это вы? — снова звучит вопрос. — Потому что если это вы, то у меня Носорог для Папы Римского 22 страница для вас есть предложение.

Предложение? Этот громила удерживает за повод его коня. Что за наглость! Но — предложение… Предложения налогами не облагаются. В прошлом они сослужили ему хорошую службу. Грубиян ждет. Он вглядывается пристальнее и видит, что лохмотья на незнакомце есть не что иное, как ряса. Предложение от монаха?

— Какое? — спрашивает он.

орозной воды, которую плеснул себе на лоб, почувствовав, как она стекает по глазам и по рту, а затем достигает горла; там он ее и смахнул. В ведре плавали соломинки. Вода теперь сделалась черной и сварливо шлепалась о края.

Прежде чем отправиться в путь, он призвал их совершить безмолвную молитву Носорог для Папы Римского 22 страница, однако крики и топот других обитателей «Посоха паломника» мешали их обрядам, и взыскуемый им покой так и норовил ускользнуть. Их комната примыкала к коридору, выходившему в крохотный внутренний дворик, где небо было маленьким квадратом света где-то очень высоко над головой, квадратом, обрамленным глухими стенами постоялого двора. По утрам постояльцы собирались там возле колодца, чтобы наполнить свои ведра, а потом протопать по коридору к своим комнатам. Их шаги казались необычайно громкими, едва ли не оглушительными. Йорг открыл глаза и в свете свечей увидел других монахов: те стояли на коленях рядом со своими тюфяками, сложив руки под Носорог для Папы Римского 22 страница подбородком. Молитесь со мной, подумал он. Не против меня.

Но, обращаясь к ним, он чувствовал себя вполне свободно. Все ужасы и тяготы путешествия остались позади. Они в это мгновение тоже сбрасывали с плеч огромное бремя. Осаждаемые невежеством, они с боем проложили себе путь к цитадели своего главнокомандующего и теперь были в безопасности. Их спасение зиждилось на его щедрости. Так он им говорил. Монахи в рясах походили на серые камни, на памятники самим себе. Он чувствовал, что их внимание сосредоточивается, обращаясь на него.

Когда несколько часов назад он проснулся и зажег первую свечу, то увидел, что великан лежит на своем матрасе и Носорог для Папы Римского 22 страница что-то грызет. Кочерыжку? Сальвестро спал, но метался и вертелся, словно был во власти кошмара. От побоев его лицо оказалось покрыто бесформенной массой синих и багровых пятен. За чьи это грехи? — гадал отец Йорг. Эти двое вышли до того, как проснулись остальные монахи, хотя Вольф — или, может быть, это был Вильф — ворочался, обеспокоенно спрашивая, куда это они отправляются. Йорг заверил послушника, что они вернутся, но было ли это правдой?

Когда монахи закончили свои уединенные молитвы, навязчивый вопрос снова встал перед ним. Во время путешествия эти двое останавливались на ночлег в стороне от братьев, да и шли по большей части Носорог для Папы Римского 22 страница впереди остальных. Никаких трений между ними и Герхардом, которых он так опасался, не возникало. Теперь их долг был исполнен. К чему бы им оставаться?

Потом он услышал, как понукает остальных Ханс-Юрген, и маленькие водовороты разных действий и просто суеты растормошили его, отвлекая от этих мыслей. Сердце Йорга запело. Сколь многие дни миновали, прежде чем настал вот этот, дни, подобные зыбучим пескам и непроходимым оврагам, подобные отливам прибоя и вьюгам, дни, с которыми необходимо было сражаться, сквозь которые требовалось пробиться, оставляя позади себя их осколки. Закрывая глаза, он мог вспомнить самый первый такой день: монахов раскидало по полу Носорог для Папы Римского 22 страница церкви, которая и сама ходила ходуном, а плиты пола разрывались, словно куличики из песка. Сегодня был день, в который должны были сложиться все предыдущие, чтобы он собрал их и построил мост или дорогу к этому городу, который называется Римом. И к хозяину Рима, ибо сегодня они обратятся с прошением к его святейшеству.

— Нет, — сказал первый из bancherotti[44]. — С этим помочь не могу. — Он был хрупкого сложения, с тщательно ухоженной рыжей бородкой, кончик которой раскачивался туда-сюда, когда он отрицательно мотал головой. — Хотя вещица весьма недурна.

Другой взвесил «вещицу» в руке, подержал на солнце, чтобы лучше ее рассмотреть, одобрительно отозвался Носорог для Папы Римского 22 страница о качестве серебра, но потом сказал:

— Вообще-то я такими вещами не занимаюсь.

Он кивком дал им понять, что надо бы пройти дальше по пьяцце.

Утреннее паломничество выглядело серьезным предприятием: поток людей, лошадей, ослов, повозок, устремляющийся через мост Святого Ангела, уже заполнил Борго-Веккьо и виа Алессандрина, вливаясь в пьяццу, где течение делалось мутным и противоречивым: у тележек, с которых торговали едой, водой, соломой, дурным вином, копиями плата Вероники и гипсовыми головами Святого Иоанна, образовывались небольшие водовороты. Там эта река разделялась, и один из ее рукавов тянулся вдоль лотков bancherotti, стоявших вдоль той стороны пьяццы, что ближе к Носорог для Папы Римского 22 страница виа дель Элефанте. Паломники, которых туда заносило, со стуком швыряли на длинные столы мешки с монетами, требуя сообщить им сегодняшнюю стоимость серебряных четырехпенсовиков, или стиверов, или гульденов, или любекских шиллингов, после чего принимались вопить, что это грабеж, спорить, сыпать проклятиями, уверять, что всего лишь две минуты назад им предлагали вдвое большую цену, на что любой из bancherotti, будучи на рассвете призван колоколами церкви Санто-Спирито на ежедневную встречу в трактире «Рог изобилия» с другими заспанными менялами и договорившись с ними о дневном курсе обмена для более чем двадцати валют, а несколькими часами позже чувствуя, что любого соглашения, достигнутого ни свет ни Носорог для Папы Римского 22 страница заря, необходимо придерживаться хотя бы для того, чтобы оправдать столь ранний подъем, посоветует паломнику согласиться с предложенной ценой либо убираться восвояси, и тогда припертый к стене паломник станет ворчать, стонать, умолять, но в конце концов смирится и пойдет прочь с топорщащимся мешком римских сольдо и золотых скудо. Обычное дело здесь, на пьяцце.

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


documentapvknmf.html
documentapvkuwn.html
documentapvlcgv.html
documentapvljrd.html
documentapvlrbl.html
Документ Носорог для Папы Римского 22 страница